Даже постановка самих целей очень часто носит очень размытые характеристики. Я вот думаю, Милорадович Олеся меня в этом вопросе поддержит. Она как раз-таки сегодня упоминала Францию как страну, которая пытается войти в отношения, связанные с Арктикой, при том, что арктической страной не является. Так вот, Европейский Союз, он ведь тоже только Северной Европой имеет отношение к Арктике, но строит он свою политику очень четко в соответствии с интересами всего Европейского Союза. И документы, которые они пишут, прежде всего основываются на том, что Европейский Союз очень четко представляет свое место в системе международного разделения труда, потому что Европейский Союз является представителем и самым главным получателем и проводником глобальных интересов международного финансового капитала. Поэтому, когда мы открываем документы, мы видим два основных инструмента, которые Европейский Союз использует в работе над Арктикой. Это, прежде всего, установление стандартов и цифровизация. Казалось бы, где Европейский Союз и где цифровизация? Когда мы к ним в гости приезжаем, то есть ощущение, что они в средних веках так и остались с точки зрения развития технологий. А нет, там есть некоторые нюансы, которые очень активно используются в том числе и в реализации политики Арктики. Все мы знаем, что цифровизация это чипы, чипы делает Тайвань, станки для чипов делают Нидерланды. То есть их политика состоит в том, что они создают условия, при которых они пытаются контролировать очень узкие, но важнейшие участки производственных цепочек. Соответственно, производство средств производства или контроль за формированием материальной базы для реализации каких-то услуг является их основной и первичной целью. Хотя если мы откроем документы, а это прежде всего коммюнике о мирной, устойчивой Арктике и документы от 2025 года, который фактически готовился для выступления Арктики на конференции ООН от Европейского Союза, то там мы увидим позиции, которые говорят о том, что они стремятся к стимулированию перехода зеленого и синего, повышению устойчивости Арктики к изменению климата и сохранению арктической морской среды. Но если заглянуть внутрь, то фактически они выступают за мораторий на добычу углеводородных ресурсов и фактически пытаются перераспределить рынок редкоземельных металлов через формирование климатической нейтральности. Арктика для ЕС – это, прежде всего, территория, где оцениваются системные климатические риски, это полигон для отработки новых зелёных технологий, это также площадка для введения современных, соответствующих интересам ЕС норм и стандартов на международной арене, а также альтернативный транспортный путь, который не контролируется Европой. Причём речь идёт о Северном морском пути. Обратите внимание, на данный момент существует вот Суэцкий канал, о котором сегодня уже упоминалось, и Северный морской путь, которые в чистом виде являются морскими, все остальные являются смешанными. Очень активно несколько европейских компаний контролируют через механизм фрахта, финансирования и страхования морские перевозки. И так как Северный морской путь имеет отношение к Российской Федерации, здесь не совсем полный контроль, то это вызывает некоторое беспокойство у наших западных партнеров. Фактически стратегии Европейского Союза нацелены на создание механизма экономического контроля над суверенными активами вне ЕС через экономический и производственный контроль. При этом инструментарий влияния в данном случае реализуются через потребительские стандарты, так как Европа является крупнейшим покупателем, поэтому она может навязывать определенные стандарты в производстве и в перевозке, в том числе для стран второго эшелона, таких как Япония и Корея, которые сегодня нам уже упоминалось, а также Китай, как стране третьего эшелона, осуществляющей продажу товаров. Поэтому Китай точно так же, как и Европа, также боится санкционной политики Европейского Союза по той причине, что они очень тесно связаны в кооперационных отношениях. И в некоторых арктических проектах они, так скажем, этот комплайенс тоже учитывают. Также Европейский Союз очень активно принимает участие в регулировании судоходства, опять же, через механизм стандартов. Не так давно введен в действие запрет, вернее, отказ от использования тяжелого мазута, на котором фактически сидит вся Арктика, и Российская Федерация, если я не ошибаюсь, до 2029 года должна отказаться, но это влечет за собой определенные требования к изменению производственных процессов, переориентацию, возможно, на другие виды топлива, которые соответствует европейским стандартам. И если Российская Федерация не примет этого решения, то она просто-напросто может быть в долгосрочном периоде отодвинута от международных экономических отношений. Далее ЕС также формирует стандарты для добычи полезных ресурсов как раз-таки через механизм производства средств производства.

Следует отметить, что основной риск развития Северного морского пути в связи с высокой кооперацией и унификацией производства в рамках мирового масштаба как раз-таки связан с тем, что ЕС контролирует критические производственные изменения на всей череде производственного цикла. Поэтому санкционная политика Европейского Союза может вносить серьезные коррективы в производственный процесс. А в Российской Федерации есть свои накопленные производственные проблемы в транспортном машиностроении, и мы не всегда можем эти проблемы обойти. Очень часто мы вынуждены обращаться к производителям, расположены в недружественных государствах.

Может быть, помните ситуацию? 23-й год, большой камень, завод. Теоретически они производят военные суда, но директор завода не всегда готов рассказать проверяющей компании, где он производит те или иные детали. По той причине, что все производится на заводах Samsung, на тот момент, во всяком случае. То есть пришлось в очень срочном порядке менять ситуацию. То есть по документам проводили на нашем заводе, а фактически производили наши коллеги из недружественных стран. Слабыми местами являются комплектующие и электроника, так как важнейшим поставщиком являлись производители из Европейского Союза. Также станки и оборудование, так как новые стандарты по производимой продукции нередко требуют как раз-таки нового уровня оборудования, а им владеют, даже если не производят, то владеют по патенту, как правило, Европейский Союз. Также проблема в материалах, так как для машиностроения арктического необходимы специальные стали и сплавы, которые способны выдерживать низкие температуры, а у нас экономическая ситуация сложилась таким образом, что производителям даже на территории Российской Федерации иногда выгоднее продать за рубеж, иногда они продают даже дешевле, чем на внутреннем рынке, по той причине, что берут массой и объемами. Поэтому Северный морской путь в данном случае еще имеет такие риски, что он экономически сложно выводим в рамках рыночной конкуренции.

То есть он нередко обеспечивает именно стратегические какие-то вопросы, а не столько экономические. И в этом есть некоторые сложности и наша уязвимость. И если говорить, к выводам переходить, то следует отметить, что долгосрочная цель Европейского Союза – это монопольный экономический контроль за движением мировых товаров и услуг. И осуществлять они это будут по всем фактически производственным цепочкам, которые будут являться критическими. А Арктика выступает той зоной, в которой критические продукты очень много где представлены, начиная с того, что это перемещение товаров и заканчивая тем, что все редкоземельные металлы, как правило, находятся там, во всяком случае, залежи их. Пока что на 90% редкоземельные металлы контролирует Китай. Следует отметить, что Арктика для ЕС, начиная с конца 2025 года, перешла из категории исследовательских научных проектов и экологических проектов в проект по безопасности. Фактически ЕС внес Арктику во все документы типа Стратегический Компас и прочие документы, связанные с военной сферой, в эту деятельность.