Есть отдельные спекуляции по поводу того, что Турция все-таки когда-нибудь, может быть, закроет Черноморские проливы для судов, транспортирующих российские грузы. Спекуляций очень много, я вас абсолютно искренне уверяю, что их реализовать на практике нельзя. То есть, может быть, конечно, можно, но с правовой точки зрения это невозможно. Что касается блокады. Ну тоже вы слышали недавно, как были в СМИ всякие дискуссии, что натовцы нас там пытались немножко напугать, что будет блокада Калининграда. Потом, правда, они свои слова забрали обратно. Блокада это абсолютная легальная форма противостояния в условиях международного вооруженного конфликта. У нас нет конфликта со странами НАТО. Ну так. И в мирное время блокада – это акт агрессии, есть соответствующая резолюция Генассамблеи. Вы видите, все есть на слайде. Естественно, блокировать порты, портовые воды, внутренние воды, территориальное море, которое находится под суверенитетом, нельзя. Это акт агрессии в мирное время. Есть одно небольшое противоречие. Американцы в 1962 году против Кубы применили не блокаду, они назвали это по-другому. Они назвали карантин. Почему? А мы не воюем ни с Советским Союзом, ни с Кубой. Вводим карантин. Карантин — это форма противостояния в условиях мирного времени. Что нужно для карантина? Для карантина нужно, что нарушен какой-то статус-кво, и есть решение какой-нибудь международной организации. Вот такое решение, извините, сейчас у нас было. А, ну, неважно. Вот было там решение организации американских государств. Поэтому вот угроза карантина в отношении отдельных территорий, допустим, Российской Федерации, безусловно, существует. Это проблема. По поводу проливов. Ну, есть такой у нас Верский пролив. Вы не найдёте его ни в атласе Офицера, ни в любом географическом атласе, потому что там такого названия нет. Но он есть. Им просто этим названием пользуются эстонцы и финны. Это пролив, который находится между Таллином и Хельсинки. И вот, если вы видите, там есть такая наиболее голубая часть. Это акватория исключительно экономической зоны Эстонии и Финляндии. Они не стали расширять до максимальных пределов границы своего территориального моря, оставили здесь исключительно экономическую зону, там свобода судоходства и полётов. Они абсолютные, все могут проходить. Говорит, а мы закроем всё-таки, мы избавимся от исключительно экономической зоны и закроем всё территориальными морями Эстонии и Финляндии. Но даже если не закроют, этот пролив будет иметь статус международного с точки зрения Конвенции по морскому праву, часть 3. Здесь будет применимо право транзитного прохода. Транзитный проход не может быть приостановлен, и все могут им пользоваться. Поэтому даже не буду углубляться в юридические подробности, вот если даже они решат расширить внешнюю границу территориального моря, ситуация для них станет еще хуже. Мы сможем проходить не по этому узкому коридору, исключительно экономической зоны, а максимально близко военные корабли, гражданские суда и военные самолеты, максимально близко к береговой линии и Эстонии, и Финляндии. Им, в принципе, это не особо нужно. Этот пролив станет международным, потому что, ну, многие не знают, у нас там в акватории Финского залива есть такой маленький-маленький островок Гогланд, и у него есть маленькая-маленькая исключительно экономическая зона. А конвенция говорит, что если пролив соединяет одну часть исключительно экономической зоны или открытого моря с другой частью исключительно экономической зоны открытого моря, такой пролив является международным с правом транзитного прохода. Он полностью соответствует, этот остров у нас не отняли. Но эстонцы говорят, очень плохо, очень плохо, что он российский. Очень. Не было бы его, там была бы совершенно другая правовая ситуация. Но он есть. Балтийские проливы, правовой статус. Говорят, надо закрывать. Коллеги, если бы датчане и шведы могли бы это сделать, они бы сделали это еще в 1922 году. Они не могут этого сделать, потому что режим Балтийских проливов является изъятием из-под действия Конвенции 1982 года и существует отдельный правовой режим, основанный на Копенгагенских трактатах 1857 года, заключенных королевством Дания, отдельно США и отдельно с рядом европейских стран. Здесь абсолютная свобода торгового судоходства, абсолютная. Нельзя никакие судна задерживать, чинить им препятствия и так далее, и так далее. Есть спекуляция, говорят, вот там суда, которые проходят с нашими грузами, не пользуются лоцманской проводкой. Лоцманская проводка является рекомендацией. Это подвержено Международной морской организации. Рекомендация. Вы можете пользоваться, а можете не пользоваться. Сказать, что нельзя проходить, если вы не пользуетесь датской лоцманской проводкой, нельзя. Спекуляции есть. Основа задержания. Ох, здесь такая правовая казуистика. В Копенгагенских трактатах сказано о том, что суда, находящиеся в проходе, извините, в проходе, чем датчане пользуются? Они говорят, а суда, вставшие на якорную стоянку, в проходе не находятся. Значит, можно их задерживать, подвергать различным видам контроля портового, проверять страховки и так далее. Проход военных кораблей, тоже сложившаяся норма обычного права. В трактатах не прописано, но норма сложилась. Так сложилось исторически. Датчане ввели ограничения, не больше трех одновременно. Вы прекрасно понимаете, что эта норма сегодня действует в наших интересах. То есть страны НАТО не могут провести через Балтийские проливы тоже не больше трех одновременно. Позиция США. Удивительный факт. Кто главный защитник правового режима Балтийских проливов? Американцы. Они не согласны со всеми ограничениями, которые вводят шведы и датчане. «Если вы будете там водить, мы применим конвенцию по морскому праву к этим проливам. Мы не будем, мы закроем глаза на эти трактаты копенгагенские. Будет вам конвенция, и будет режим транзитного прохода. Вам будет ещё хуже». Это парадоксальный факт, но факт. Доктрину права я пропущу. Ла-Манш и Дуврские проливы. Ну вот. Предыдущий премьер-министр Стармер, правильно его звали? Стармер. Он весной этого года заявил, что закроем Дуврский, эту самую маленькую, самую узкую часть между Францией и Британией. Он заявил, что военно-морские силы Великобритании будут иметь право высаживаться на все суда теневого флота в водах Великобритании. Не все поняли, что это такое. Воды Великобритании – это воды, на которые распространяется их суверенитет. Это внутренние воды и территориальное море. Не исключительно экономическая зона, но это очень важно. Дуврский пролив перекрыт территориальными морями Франции и Великобритании. Но он такой же международный, с правом транзитного прохода. И здесь нельзя судоходство ограничить.

Транзитный проход нельзя приостанавливать. Да, есть определенные, как бы, могут быть нарушения в сфере загрязнения морской среды и так далее, но нельзя здесь применить санкционный режим против суверенитета. Нормоположение Конвенции по морскому праву. Ла-Манш, большая часть, между Великобританией и Францией, разная акватория. Центральная часть, исключительно экономическая зона этих двух стран. Там свобода судоходства. Нельзя там никого задерживать. Только если вы не загрязнили морскую среду или есть доказанная угроза существенного загрязнения, тогда можно. Что касается, это что заявил Стармер. Дуврский Ла-Манш я вам рассказал. Черноморские проливы. Есть тоже отдельные спекуляции, что Турция, конечно, закроет. Турция, конечно, обладает ключами от проливов, но ключи у нее в отношении какого судоходства, прохода военных кораблей. Есть ли ограничения по классу, водоизмещению, времени пребывания. Турция, в принципе, блюдет нормы положения Конвенции Монтрё. Объясняю почему. Потому что она главный бенефициар этого режима.

Если не будет Конвенции Монтрё, если не будет Копенгагенских трактатов в отношении Балтийских проливов, будут применимы нормы положения Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Черноморские проливы станут такими же международными с правом транзитного прохода. Турции это не нужно. Единственное, что делает Турция, у нас турецкий коллега, по-моему, нас сегодня покинул, Турция пытается как раз ограничивать свободу прохода торговых коммерческих судов. Эта тенденция началась в середине 80-х годов, она вводит отдельные инструкции, регламенты, положения. Она считает, что она делает абсолютно законно. С моей точки зрения, с правовой это не совсем как бы легитимно, потому что предмет регулирования находится в сфере действия международного, а не национального права. Турция обязана получать рекомендации и одобрения международной морской организации. По поводу, кстати, Турции. Да, она же закрыла весной 22-го года проливы в отношении прохода военных кораблей России и Украины, она посчитала, что уже весной министр иностранных дел Турции заявил, что между Россией и Украиной есть международный вооруженный конфликт.

И Турция посчитала, что она имеет право в отношении военных кораблей России и Украины проливы закрыть, с одним исключением, что корабли, порт приписки которых был на Черном море, украинские и российские, могут вернуться. А потом, через пару недель, они закрыли проливы Черноморские для всех военных кораблей, всех не прибрежных государств. Турцию за это немножко поругали, но я считаю, что здесь Турция в принципе немножко действовала, в том числе и в наших интересах. Она не хотела эскалации конфликта на Черном море. Это вообще ее стандартная установка. Мы здесь сами все решим без вне регионов. Коллеги, как это связано с Арктикой? Ну, я считаю, что напрямую. И я здесь, может быть, поддержу Михаила Николаевича, потому что мы много говорим о транзитном потенциале Северного морского пути, что вот туда придут какие-то зарубежные судоходные компании. Северный морской путь нужен нам в первую очередь для северного завоза, для реализации нефтегазовых проектов, для транспортировки там всяких материалов в интересах Министерства обороны и так далее. И в конце концов он нужен для развития внутреннего транзита. Пора уже регионы России соединить вместе, Дальний Восток с северной частью, центральной и так далее.